В марте 1999 года вышла «Голубятня» №2, посвященная программе The Brain – одной из ранних потуг софтверостроителей, направленных на формализацию мыслительного процесса.  Помнится, тогда я ухватился за эту программу как за спасительную соломинку, поскольку структурно-прикладные методы творчества лет как пятнадцать уже не давали покоя – чуть ли не с первой курсовой работы с момента сбора и обработки материалов для диссертации.

 

В годы университетской юности, пока страна, как принято считать, томилась в беспросвете «застоя», мои коллеги, студенты филологического факультета  МГУ, с завидной легкостью абстрагировались  от недостачи копченой колбасы в гастрономах, беззаботно предпочитая питать дух произведениями пражского лингвистического кружка, группы французских риторов «µ», Умберто Эко, Михаила Бахтина и Юрия Лотмана – ученых мужей, совершивших революционный прорыв в восприятии художественного текста не как контейнера для последующего наполнения идеями и пафосом, а как самодостаточного  дискурса. На фундаменте их исследований родилась наука семиотика, изучающая мистическую способность мертвых структур самостоятельно порождать идеи и смыслы.

Да простится старику безобидный гуманитарный флёр – мысль, витиевато вплетенная в последнюю фразу, в сухом остатке проста до безобразия. Смотрите: на уровне бытового сознания принято считать, что человек сначала думает свою думку, а потом облекает ее в слова. Современная семиотика утверждает, что в подавляющем большинстве случаев процесс движется в прямо противоположном направлении: первична форма (=слово, структура, фраза-клише), из которой затем вытекает содержание (=смысл, идея, мысль, думка, пафос и т.п.).

 

Не случайно говорят, что истина в простоте. Потому-то триумф семиотики идеально демонстрируют алкаши у ближайшего пивного ларька, которые с помощью четырех словоформ (х…, п…, б… и ё…) и их производных умудряются передавать бесконечную гамму переживаний и океан мыслей. Когда Колян хочет высказать свои соображения по поводу наглой экспансии НАТО на восток, он не формализирует первичную мысль, а исторгает из себя словоформу  («Во, б…, с…, п…, как поперли, на х…!»), которая затем  эту самую мысль и порождает (к тому – в эмоционально усиленном виде).

 

Если вы полагаете, что секвенция «сначала форма,  потом идея» - удел примитивного Коляна, то глубоко ошибаетесь. Ради эксперимента возьмите листок бумаги и карандаш, выберите тему (да хоть бы все ту же наглую экспансию НАТО на восток) и набросайте эссе на одной страничке. Начиная со второго предложения, вы почувствуете, как вас ведут уже не мысли, а слова, которые вы мучительно подбираете. Эти самые слова, структура предложения, интонация, тональность (будь то русско-фашистское возмущение или демшизовое одобрение) всякий раз будут опережать ваши мысли ровно на один шаг.

 

Когда я начинаю писать «Голубятню», в голове существует заранее продуманный план и основная идея, которую хочу донести до читателя. И что же? Через тридцать минут реального письма старый заголовок отправляется в мусорную корзину, основная идея дополняется десятком новых – сначала побочных, а затем уже теснящих и саму основную – всё это за счет рождающейся структуры текста. Меня ведет структура текста, новое слово, неожиданный синоним рождаем новый поворот мысли, новый сюжет. Процесс этот настолько удивителен и мистичен, что за четверть века увлечения семиотикой мне так и не удалось однозначно определить механизм рождения идеи из структуры. Чистой воды – Афродита из морской пены!

 

Теперь возвратимся к компьютерным программам, пытающимся формализировать процесс мышления с учетом выше обозначенного приоритета структуры над идеей. Программа The Brain представляла собой раннюю попытку сломать традиционную линейную форму изложения мыслей, идеально воплощенную в конспекте, и утвердить в правах трехмерную модель, имитирующую (на уровне абсолютного примитива, разумеется) деятельность человеческого мозга.

 

В принципе уже ранние ПИМы (персонально-информационные менеджеры) типа Ecco Professional и Sidekick отказались от линейного конспекта в пользу многоуровневой иерархии, однако делали это по-прежнему на плоскостном уровне. Прошло 10 лет, а воз и ныне там: все современные ПИМы (от WinOrganizer до MyBase, Maple  и Outlook) эксплуатируют примитивную древовидную структуру, не имеющую никакого отношения к реальным процессам нашего мышления. Потому-то так порадовала меня программа  ContentSaver, попытавшаяся преодолеть замкнутый круг линейности за счет введения дополнительного инструмента – категорий заметок. Опять примитивно, но хоть что-то.

 

Беспомощность традиционных ПИМов объясняется просто: преодолевая конспект за счет древовидной структуры, они сохраняют саму суть конспекта, вернее, апофатическую его суть – отсутствие графического изображения. Иными словами, адекватная имитация процесса мышления в софтверной программе требует не Ворда, а Фотошопа! Графического, а не текстового редактора. Программа The Brain была пионером в этом направлении и скажем ей за это - Grand Merci! К сожалению, на чисто прикладном уровне The Brain был неудачен, хотя и сыскал многочисленную армию поклонников (на безрыбье!), беззаветно преданных своему софтверному кумиру и поныне. На сайте разработчиков до сих пор происходит энергичный обмен между пользователями т.н. PersonalBrains, мыслительными идеоформами в проприетарном формате. Разработан даже джава-движок для создания нелинейных трехмерных веб-пространств, на котором уже издается первый в мире онлайн-журнал – Media Magazine!

 

Внимательный читатель наверняка заметил, что после Голубятни №2 я возвращался к теме софтверных имитаций процессов мышления лишь косвенно (сравнивая с The Brain очередные ПИМы), всячески избегая разговора на тему новых, поистине революционных открытий, сделанный программостроителями в этом направлении в последние годы. Фигура умолчания, конечно же, возникла не случайно. Причина – в давней привычке ревностно отделять «голубятинское» хобби от прочих занятий в жизни. Со временем тема софтверной имитации процессов мышления расширилась до оригинальной системы изыскания, накопления, обработки и анализа информации (того самого пресловутого data-mining’а) и легла в основу семинара, обкатываемого мною в Международном институте рекламы.

 

Data-mining мы неоднократно рассматривали в «Голубятнях» в аспекте программ, обслуживающих начальные этапы процесса – накопления и обработки информации. Это хорошо знакомые читателям ContentSaver, MyBase, Архивариус 3000 и Cros. Умалчивать далее софтверные жемчужины, венчающие креативный аспект data-mining’a (программы типа MindManager, MindMapper и Mindmap Professional), похоже, просто нелогично.  Посему решил посвятить несколько «Голубятен» всеобъемлющему обсуждению этой темы, революционной в прямом смысле слова.

 

В самом деле: после знакомства с современными программными инструментами, имитирующими мыслительную деятельность мозга и качественно облегчающими креативный процесс,  вдумчивый и ответственный читатель больше не сможет работать по старинке. Лично для меня встреча с MindManager’ом ознаменовала рождение совершенно нового этапа в творчестве, позволив добиться качественного усложнения и софистикации не только сюжетных линий, но и всего формально-структурного аспекта создаваемых художественных текстов (в первую очередь, разумеется, речь идет об эссе, публикуемых в каждом номере «Бизнес журнала»). Достаточно сказать, что сегодня ни один мой текст не выходит без предварительного осмысления и визуализации в форме интеллект-карты.

 

Интересная закономерность: инструмент интеллект-карт в современных софтверных реализациях настолько интуитивен и удобен, что в процессе осмысления структур даже не замечаешь невероятной сложности конечного результата. В качестве примера прилагаю две интеллект-карты, иллюстрирующих идео-формальные структуры одного из моих семинаров по data-mining’у, а также свежему эссе на тему поглощения одной арабской фирмой британского гиганта-стивидора «P&O», контролирующего, в свою очередь, ключевые  порты США (какая пикантность, не правда ли?):